Литературные произведения Н.К.Рериха, связанные с тверским краем

Содержание материала


Об очерке «Чаша неотпитая»

Фото к Н.К.Рерих,

Недалеко от станции Лыкошино и в 37 километрах от Бологое расположено село Мшенцы. В его окрестностях находятся удивительные по своей красоте и чистоте ключи – два больших, пять поменьше и множество мелких. И все они разные. Некоторые мелкие ключи бьют прямо из-под сосновых корней, создавая ощущение сказочности.

Один из родников похож на колодец. Бьет студеная вода из глубины карстового разлома, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. В их сиянии обрамляющие ключ камни кажутся самоцветами – голубыми, зелеными, бордово-красными. Бездонная глубина родника завораживает. Веет от него чем-то таинственным, даже колдовским: возникает ощущение, что оказываешься вне времени, далекое прошлое сливается с будущим в миге настоящего. От этого становится немного жутковато, особенно когда вокруг ни души и ты остаешься наедине с чудом природы. Едут люди со всех уголков России и даже из-за рубежа полюбоваться мшенскими ключами, испить родниковой водицы.

Чистейшая, обжигающе холодная вода источников многими считается целебной, даже святой. Был здесь когда-то мужской монастырь, обращенный в 1764 году в приходскую церковь святой Великомученицы Прасковеи Пятницы. И сейчас недалеко от ключей стоит на взгорке каменная церковь, выстроенная в 1862 году на месте сгоревшей деревянной.

Маленькое село Мшенцы стало заповедным уголком российской глубинки благодаря Н.К.Рериху. Он положил начало его известности, описав в своем очерке «Чаша неотпитая» один из главных мшенских ключей: «А вот чудо. Среди зеленого, мшистого луга, около овечьего стада, наехали на ключ живой воды. Среди кочек широкая впадина. Чаша неотпитая. Яма – сажени в три шириной. Сажени три или четыре глубиной. По краям все заржавело, забурело от железа. В глубине прозелень, синие тени, искры взлетов. Бьет мощный родник, песок раскидывает. Пахнет серой. Студеная вода полна железом, и пить трудно. Сильно бьет родник по камням. Бежит в поле речкою. Никому и дела нет.

Такой ключ в селе Мшенцах» [1].

Очерк «Чаша неотпитая» был написан Рерихом в 1916 году в имении Сменцово, находившемся недалеко от станции Валдайка (ныне Лыкошино). Шла первая мировая война. Рерихи предчувствовали, что для их Родины она является прологом к еще более грозным событиям. Мшенское чудо стало для Николая Константиновича символом дивного образа России. Глубокой верой в будущее своей страны, в несгибаемость российского народа, его созидательные силы проникнуты слова из очерка: «Точно неотпитая чаша стоит Русь. Неотпитая чаша – полный, целебный родник. Среди обычного луга притаилась сказка. Самоцветами горит подземная сила. Русь верит и ждет».Слова эти обращены к каждому, кто приезжает познакомиться с удивительным местом близ села Мшенцы: они запечатлены на мемориальной плите, установленной на огромном валуне. Этот своеобразный памятник в 80-е годы прошлого столетия по велению души установил здесь Л.Э.Бриккер, энтузиаст-краевед из районного городка Окуловка Новгородской области.

В 1999 году памятник был разрушен – исчезла памятная плита. Силами Тверской Рериховской организации она была восстановлена и 11 сентября 2000 года торжественно установлена на прежнее место в присутствии общественности г. Бологое и представителей городов Тверь, Москва, Ярославль, Рыбинск. Акцию по восстановлению народного памятника поддержали руководители отдела культуры Бологовской администрации и городского краеведческого музея.

В 1937 году Н.К.Рерих сделал новую редакцию очерка «Чаша неотпитая». В далеких Гималаях он думал о России и снова обратился к ее образу, возникшему у мшенского ключа. Накануне Второй мировой войны, в год опустошительных репрессий в нашей стране клятвенно и напутственно звучат слова из этого очерка: «Великая Родина, все духовные сокровища твои, все неизреченные красоты твои, всю твою неисчерпаемость во всех просторах и вершинах – мы будем оборонять. Не найдется такое жестокое сердце, чтобы сказать: не мысли о Родине. И не только в праздничный день, но и в каждодневных трудах мы приложим мысль ко всему, что творим о Родине, о ее счастье, о ее преуспеянии всенародном. Через все и поверх всего найдем строительные мысли, которые не в человеческих сроках, не в самости, но в истинном самопознании скажут миру: мы знаем нашу Родину, мы служим ей и положим силы наши оборонить ее на всех ее путях» [2].

М.А.Иванов. Рерихи и Тверской край. Тверь, 2007


  1. Н.К.Рерих. Избранное. М., 1990. Стр. 232.
  2. Н.К.Рерих. Листы дневника. Т. 2. М. 1995. Стр. 71.

Об очерке «Марфа посадница»

Млевская могильная плитаВ 1906 году Николай Константинович проводил в Вышневолоцком уезде археологические раскопки и побывал там в селе Млеве (сегодня Удомельский район Тверской области).

На погосте рядом с млевской церковью сохранилась плита-надгробие из темного кристаллического сланца с частью сколотой надписью: «Лета <…> положенася преставися раба Божия Марфа на па…». Плиту эту предание считает надгробным памятником на могиле легендарной Марфы-посадницы. Плита была случайно обнаружена в 1815 году на млевском кладбище Петром и Иваном Васильевыми, когда они рыли могилу. Она была в земле на глубине не более метра, а ниже был свод склепа из тяжелых, квадратных кирпичей темно-красного цвета, переходящего в синеватый. Склеп Васильевы вскрывать не стали, плиту же подняли на поверхность и могилу зарыли. Марфа жила в ХV веке во времена Ивана III, когда шел сложный, драматический процесс становления российского государства. Была она вдовой новгородского посадника Исаака Борецкого. В 1471–1478 годах возглавляла партию сторонников Литвы и активно боролась против присоединения Новгорода к Москве. Ее единомышленники считали, что литовский король Казимир, приняв под свое покровительство Новгород, сохранит его независимое положение, а Иван III не пойдет на конфликт с Литвой, оставит Новгород в покое. Волевая, умная, страстная Марфа сумела убедить новгородцев принять на Вече решение о заключении договора с Литвой. Для подписания с Казимиром договора в Литву отправились послы, среди которых был и сын Марфы – Дмитрий.

Надежды Борецкой и возглавляемой ею партии не оправдались. В 1471 году войска Ивана III разгромили новгородское ополчение. В Старой Руссе было казнено 24 человека, в том числе и Дмитрий Исаакович Борецкий. В 1475 году после второго похода Ивана III на Новгород еще шесть знатных бояр были закованы в железо и брошены в темницы, сосланы в монастыри. Второй сын Марфы – Федор – был сослан в Муром, где вскоре и скончался. Но не все сыновья Марфы разделяли ее убеждения. Младший сын Алексей за верную службу Ивану III получил звание московского боярина.

Грозные «предупреждения» Великого Московского князя не сломили Борецкую. Она продолжала вместе со своими единомышленниками яростно отстаивать вольности Великого Новгорода. Марфа не покорилась и была готова к любому исходу. Знатных новгородцев ссылали тысячами. Дошла очередь и до Марфы-посадницы. 2 февраля 1478 года ее вместе с внуком Василием заковали в железо и отправили в Москву. Есть несколько версий ее дальнейшей судьбы. По одной версии ее долго держали в погосте Бежицы, а затем вывезли под Нижний Новгород в Воскресенский женский монастырь, и там она прожила остаток своих дней. По второй версии Марфа Борецкая на пути в Москву скончалась в селе Млеве, где и была похоронена. В измененном варианте второй версии Марфа бежала из монастыря. Дорогой, пробираясь в Великий Новгород по рекам Волге, Тверце, Мсте, она заболела и умерла в селе Млеве на Мсте.

Надгробная плита на могиле Марфы ПосадницыЗнаменитый историк Н.М.Карамзин в своем эпохальном труде «История Государства Российского» пишет о несостоятельности второй версии: «В Тверской губернии Вышневолоцком уезде, в селе Млеве при церкви Спаса Нерукотворного, есть надгробный камень с надписью: «Лета <…> положенася преставися раба Божия Марфа на па…». Некоторые думали, что Борецкая, не доехав до Москвы, умерла и погребена в сем месте. Надпись действительно кажется древнею; но числительная буква <…> указывает на семитысячный год, а Борецкая отправлена из Новгорода в 6986 году от сотворения мира» [1]. То есть захоронение произошло через четырнадцать лет после высылки Марфы из ее родного города.

Одного мнения с Карамзиным придерживался и известный русский писатель, этнограф и фольклорист С.В.Максимов. Он побывал в селе Млеве, осмотрел надгробную плиту и сделал вывод: «Новгородский народ по Мстинскому побережью <…> отыскал для почитания ту же Марфу Борецкую там, где ее нет и быть не могло, где лишь мелькнуло ее почтенное имя выбитым на холодном, обломанном и молчаливом камне, но, несомненно, принадлежавшее другому лицу» [2]. Н.К.Рериху надгробный камень не показался холодным и молчаливым. Опираясь на народное предание, в своем поэтическом очерке «Марфа посадница» он говорит о третьей версии последних лет жизни легендарной женщины: «По Мсте, красивой, стоят городища. На Тверской стороне во Млеве был монастырь. Слышно, в нем скрывалась посадница Марфа. В нем жила четырнадцать лет. В нем и кончилась.

Есть могила Марфы во Млеве. Тайно ее там схоронили. Уложили в цветной кафельный склеп. Прятали от врагов. Так считают. Уже сто лет думают так. И склеп не открыт до сих пор» [3].

Николай Константинович отмечает особое почитание Марфы новгородцами: «С Тверской стороны не являются на могилу Марфы. Обаяние ее туда не проходит. К посаднице идут только от новгородских пятин. Идут, почему не знаю. Служат молебны. Таинственный атавизм ведет новгородцев ко млевской могиле» [4]. В этом атавизме видит он народное интуитивное ощущение исторической правды и преклонение перед героической личностью Марфы: «Именно атавизм подскажет, как нужно любить то, что прекрасно для всех и всегда. Чарами атавизма открывается нам лучшее из прошлого».

Несомненно, была Марфа посадница личностью героической и сильной. Сила духа Марфы проявлялась и после ее смерти: «Чудеса творятся у могилы Марфы. С разных концов новгородской земли идет народ. Со всеми болезнями, со всеми печалями. И помогает Марфа» [5]. Свидетельства о помощи новгородской посадницы Н.К.Рерих нашел в старой рукописной книге, хранящейся в млевской церкви. Не одно поколение служителей этой церкви вело записи о чудесах, творимых Марфой.

Очерк «Марфа посадница» заканчивается обращением: «Марфа, сильная духом, нам помоги…» [6]. Слышится в этом обращении Николая Константиновича просьба об особой помощи: о помощи в обретении духовной силы на общее благо.

М.А.Иванов. Рерихи и Тверской край. Тверь, 2007


  1. Н.М.Карамзин «История Государства Российского» М., 1989. Т. VI, гл. III, столбец 80 – примеч. 180. Примечания к т. VI, столбец 34.
  2. С.В.Максимов. По русской земле. М. 1989. Стр. 236.
  3. Н.К.Рерих. Избранное. М. 1990. Стр. 29.
  4. Там же. Стр. 29.
  5. Н.К.Рерих. Избранное. М. 1990. Стр. 30.
  6. Там же. Стр. 30.